31.07.2007


Одно из самых жестоких совершенных в Литве преступлений – убийство работников Мядининкского таможенного поста, – расследуется Генеральной прокуратурой уже 16 год. Прошедшие с момента убийства годы кажутся длинным периодом времени не только для близких потерпевших лиц или широкой общественности. Так считают и сами расследующие дело прокуроры. Каковы результаты их труда?

В ходе досудебного расследования установлено, что первые 7 должностных лиц полиции и таможни независимой Литвы были убиты, а оставшийся в живых Томас Шярнас был тяжело ранен в связи с исполнением служебного долга. В то роковое утро 31 июля 1991 г. находившиеся на службе мужчины погибли от выстрелов в головы, произведенных из автоматов конструкции «Калашникова». С места убийства преступники похитили огнестрельное оружие должностных лиц Литвы и принадлежавший Дорожной полиции прибор измерения скорости.

Собранные в ходе досудебного расследования данные дают прокурорам основание подозревать, что данное преступление совершила часть милиционеров Рижского отряда милиции особого назначения (Рижского ОМОНа) войск Министерства внутренних дел бывшего Советского Союза, которые 30 июля находились на базе Вильнюсского отряда милиции особого назначения (Вильнюсского ОМОНа). Другая группа прибывших в Вильнюс милиционеров Рижского ОМОНа в ту же ночь взорвала взрывные устройства у здания штаба 42-ой дивизии бывшего Советского Союза на улице Сапегос.

Кроме того, в ходе расследования также найдена бóльшая часть из похищенного оружия убитых должностных лиц.

Расследование преступления, совершенного на Мядининкском пограничном посту, усложняется тем, что подозреваемые и большинство важных свидетелей проживают в России. Руководствуясь Европейской конвенцией о взаимной помощи по уголовным делам и Договором между Литвой и Россией о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, прокуроры Генеральной прокуратуры не единожды обращались в Генеральную прокуратуру Российской Федерации с ходатайствами о проведении допроса данных лиц, выполнении иных процессуальных действий. Однако лишь несколько ходатайств об оказании правовой помощи были исполнены должным образом. «На большинство остальных крайне важных для дела ходатайств об оказании правовой помощи мы получили лишь пояснения формального характера. Например, мы задаем 10 вопросов, а получаем из России письмо, содержащее ответ только на два из них, и то – ответ таков, что о том и этом ничего сообщить не можем», – пояснил расследующий дело прокурор Департамента по расследованию организованных преступлений и коррупции Генеральной прокуратуры Роландас Станкявичюс. По его словам, в настоящее время от должностных лиц правоохранительных органов России не получено никаких ответов на 8 ходатайств об оказании правовой помощи. На вопрос о том, в каком положении находится досудебное расследование, прокурор Р. Станкявичюс сказал, что продолжается работа по поиску оружия, которым были убиты должностные лица нашей страны, собираются иные имеющие значение для расследования сведения.

Мы попросили прокурора Департамента по расследованию организованных преступлений и коррупции Генеральной прокуратуры Роландаса СТАНКЯВИЧЮСА ответить на несколько дополнительных вопросов о расследовании убийства работников Мядининкского таможенного поста.

Можете ли Вы сравнить расследование данного дела с другими убийствами, которые Вам приходилось расследовать? Чем они отличаются?
Могу сказать, что мне пришлось расследовать действительно немало убийств. И хотя сам факт преступления в каждом из них остается тем же, в действительности каждое уголовное дело сугубо индивидуально, и расследование расследованию – рознь. Мядининкское дело из числа других выделяется тем, что досудебное расследование по нему ведется необычно долго – даже крупнейшие дела о контрабанде или торговле наркотиками в суд попадают быстрее. Необычны и действия сотрудников правоохранительных органов России – хотя я и сам осуществлял в Литве уголовное преследование иностранных граждан, и приходилось общаться с сотрудниками правоохранительных органов многих стран, в том числе и постсоветских, с таким уклонением и нежеланием преследовать исполнителей и организаторов убийства как в Мядининкском деле сталкиваться не приходилось. С другой стороны, можно поразмыслить над такой позицией России. Мы хотим допросить высокопоставленных должностных лиц бывшего Советского Союза, и если бы они были переданы Литве, для самой России это, скорей всего, означало бы поражение в мировой международной игре влияния и мощи, кроме того, при господстве соответствующих идеологических установок, которыми живет сегодняшняя Россия, такое государство в глазах своих граждан оказалось бы не просто слабым, оно, думаю, было бы расценено как государство, предавшее своих граждан. Эти мои мысли не означают того, что мы опускаем руки, мы просто реально оцениваем свои возможности. Мне кажется, что то, что на сегодняшний день достигнуто по настоящему делу, является удачей как прокуроров, так и нашего государства.

Почему в обществе сложилось мнение о том, что прокуроры не расследуют Мядининкского дела, а просто ждут истечения срока давности?
Мне сложно сказать. В пределах допустимого все эти 16 лет я предоставлял информацию каждому журналисту, спрашивавшему меня о деле, мое руководство не раз отчитывалось в Сейме относительно хода досудебного расследования, писало письма разным политикам. По правде говоря, мне сложно понять представление людей о том, что возможно публичное уголовное преследование. Ну, какой преступник, прочтя в газете, что санкционирован обыск в его усадьбе, гостеприимно встретит должностных лиц? Скорее всего, он уничтожит все улики. Случается, что публичная информация играет на руку преступникам. А когда мы работаем долго, но тихо, видимо, иное общественное мнение сложиться и не может. А что касается срока давности, то исчисление давности приостанавливается, когда подозреваемые скрываются от досудебного расследования.

Существует мнение, что убийство должностных лиц Мядининкского таможенного поста необходимо причислить к военным преступлениям, расценивать в качестве геноцида нашего народа. Можете ли пояснить, почему Вы соответствующим образом не квалифицировали данных деяний, почему Вы инкриминируете убийство?
Право – строгая наука. Для доказательства совершенного преступления необходимо установить и с помощью объективных данных обосновать 4 вещи – объект (факт преступления), внешние признаки преступления (место, время, орудия, способ совершения преступления, причинную связь между деянием и последствиями и пр.), субъект (лицо, которое подозревается в совершении преступления) и субъективную сторону преступления (мотивы, психическое здоровье подозреваемого и под.). Некоторые криминализованные деяния Уголовного кодекса требуют специального субъекта, например, брать взятки, помимо определенных предусмотренных законом оговорок, могут лица, работающие на государственной службе или оказывающие публичные услуги. То же следует сказать и о военных преступлениях – для такой квалификации деяния требуется, чтобы субъект преступления был комбатом, проще говоря, военным. Кроме того, деяние должно быть совершено во время войны, международного вооруженного конфликта, оккупации или аннексии. Ни милиционеры Вильнюсского ОМОНа, ни милиционеры Рижского ОМОНа в международных правовых актах не считаются комбатами, кроме того, у советской армии был статус выводимой армии. Ну, а для того, чтобы данное преступление было признано геноцидом литовского народа, должны быть собраны данные, доказывающие стремление рижских омоновцев к систематическому истреблению литовцев как группы людей одной нации, что убийства совершались в крупных размерах, что совершались нападения на гражданское население и совершались их убийства, а также необходимо наличие других признаков. Как уже упоминалось, в ходе досудебного расследования были получены сведения о том, что должностные лица нашего государства были убиты в связи с исполнением своего служебного долга.

Каковы мотивы подозреваемых в преступлении убийц? Не могли бы Вы раскрыть рассматривавшиеся версии?
В основном рассматривались две версии. Одна из них заключается в том, что при выполнении указаний руководства Министерства внутренних дел бывшего Советского Союза у сотрудников Вильнюсского и Рижского отрядов милиции особого назначения было задание нарушить работу таможенной службы восстановившей независимость Литвы. В то время омоновцы совершали нападения на посты и часто избивали работавших на этих постах должностных лиц. Если помните, в тот период Литва не вела себя агрессивно, не провоцировала конфликтов, не давала аналогичного ответа, политические обстоятельства требовали вести себя мирно. За независимость мы заплатили свою цену.

Также у нас имеются сведения о том, что Мядининкский пост для страшного преступления был выбран из мотивов личной мести.

Другая версия, проверить которую Литве, скорей всего, не удастся, является политической. В августе того года, о событиях которого мы говорим, Россию должен был посетить президент США Дж. Буш. Как известно, 22 августа в Москве был организован военный переворот (путч). Кто опровергнет, что таким способом реакционные силы не попытались создать видимость беспорядков на территории бывшего союза и обвинить руководящий состав перестройки в неспособности контролировать ситуацию?

Какой опыт Вы приобрели, расследуя это дело? Что Вы порекомендовали бы сотрудникам правоохранительных органов других стран, расследующим подобные дела? Можете ли Вы представить, что такое преступление могло бы в Литве повториться?
Расследование – интересное, так как пришлось прибегать ко многим тактическим ухищрениям, которых ввиду особенностей прокурорской работы раскрывать не буду. Латышским коллегам, которые сталкиваются с похожими проблемами при расследовании преступлений, совершенных на их территории сотрудниками отряда милиции особого назначения, хочется пожелать терпения. По правде говоря, того, что такая трагедия могла бы повториться в находящейся под охраной НАТО стране Европейского Союза, другой стране демократического мира, т.е. чтобы диверсионная группа военной структуры прибыла на таможенный пост суверенного государства и расстреляла его должностных лиц, я представить себе не могу. Сегодня – иная политическая обстановка, следовательно, и аналогичное преступление произойти не может, да и на соответствующие попытки, думаю, реакция Литвы была бы иной.

---

 

Отдел по связям с общественностью Генеральной прокуратуры,

тел.: +370 5 266 2366, +370 687 47705